Помню, ехал я как-то из Иерусалима в Беер-Шеву. И попросили меня подбросить домой группу русскоязычных писателей, которая встречалась там в ЛИТО. Поехал я по короткой дороге, через Бейт-Лехем (Вифлием) Хеврон и дальше по оккупированной территории. Тогда еще можно было.

Я взял в свой вэн четверых литераторов и не особо обращал внимание на их беседы. Увлеченные болтовней писатели не замечали, что за окном, пока я не остановился в Хуре (это бедуинское село уже в пределах Израиля). Остановился, потому, что маленький арабчонок (надеюсь, это сегодня еще политкорректно) перегонял через дорогу стадо коз. Впрочем, биологи мне как-то объяснили, что то, мы считаем козой, на самом деле палестинская овца. Но не это заинтересовало писателей, а арабский мальчик.

Писатели ударились в панику.

«Арабы! Куда вы нас завезли!! Как вы могли!!!… узжайте скорей отсюда!!! Нас тут всех убьют!!!»

Истерика случилась со всеми четырьмя. Я поехал быстрей., от греха подальше, хотя знал, что если что-то случится с машиной, например забуксует или прокол шины, то лучшего места, чем арабское село не найти. Там еще живы древние законы восточного гостеприимства, помогут, да еще кофе угостят.

К чему я это? А вспомнилось, когда по наводке Давида Эйдельмана 

davidaidelman

  прочел текст писательницы Дины Рубиной. Весь наш парадокс в том, что араб совершенно свободно может войти в еврейский автобус. Но еврей в арабский автобус не может зайти никогда - иначе он оттуда просто вывалится с ножом в спине. Я много ездил в арабских автобусах, маршрутках и такси. За все время существования Израиля я не помню ни одного случая убийства еврея в арабском общественном транспорте. 

Когда-то я в молодости я путешествовал по Европе автостопом. 
В какой-то дешевенькой гостинице во Франции я пил утром кофе и ел свой скудный "континентальный" завтрак. Ко мне подошли два араба. Я немного перепугался. То было время разгула терроризма,  угона самолетов, взрывов. израильтяне охотились за арабамаи, арабы за израильтянами. Еще Красные бригады, Ротэ армей, а у меня на груди висела цепочка с шестиконечной звездой….

Арабы спросили, хочу ли я настоящий кофе. Я с опаской, но захотел. Они налили из термоса. Я выпил, оценил. Кофе был хорошим, крепким и не сладким. Чем-то отдаленно напоминал армейский кофебоц (кофе-грязь ивр.), который пили в израильской армии. По-арабски – несладкий кофе – знак доверия. Мол, дружба и так сладкая и не нуждается в сахаре. Ничто так не сближает ближневосточных людей на чужбине, как кофе.
 

Мы стали неторопливо беседовать. Лишь через час выяснилось, что им от меня нужно. Оказалось, что они подрабатывали побелкой домов, им был нужен третий, чтобы держать лестницу, помогать. Они приметили меня раньше и решили позвать в компанию. Я пошел. За две недели заработал себе, чтобы продолжать путешествие дальше...

К сожалению, я никак не могу вспомнить имен своих первых арабских друзей.
 

Под катом замечательный ролик «Еврей, араб и неонацисты», подареный моим другом

lukacs